Петровские реформы и строительство Петербурга были тем рубежом, на котором Россия особенно активно включилась в общеевропейский процесс развития культуры. Начало XVIII в. ознаменовало начало широкого про­никновения в Россию художественных идей Запада. Но это не было простое заимствование. Заложенный в 1703 г. Пе­тербург наследовал многие идеи европей­ского барокко, но не следует забывать, что эти идеи были использованы для строительства первого в мире города нового типа — с регулярным планом, без обязательных для того времени оборони­тельных сооружений, с принципиально новой эстетикой городских открытых пространств. Яркой самобытностью была отмечена и ландшафтная архитектура, в практику которой с самого начала века широко вошли новые идеи «французско­го», а затем и «английского» сада. Они органично переплелись с давней тради­цией городского и сельского усадебного строительства, в итоге в XVIII в. возник и в XIX в. развился самобытный и неповторимый феномен русской усадьбы. Ее дом, службы, сад и окружаю­щий пейзаж составляли органичный целостный ансамбль, проникнутый ли­ричностью и гуманизмом. Обращает на себя внимание приоритет России в созда­нии публичных садов. Уже в 1717 г. в проекте плана Васильевского острова были показаны три обширных сада с «французской» планировкой, с канала­ми, бассейнами и фонтанами. По крайней мере, один из них — у 12 коллегий был осуществлен к 1725 г. Общественный характер носил и знаменитый Летний сад в Петербурге, существовавший в это же время. Позднее он неоднократно усо­вершенствовался, но сохранил в основе своей барочный план и значительное число мраморных статуй. Что же касается садов в пригородных рези­денциях царей и высшей знати, то в XVIII в. России принадлежит здесь бесспорное первенство и по размаху и по разнообразию композиций планировоч­ных и пространственных решений.

Еще при жизни Петра I вдоль южного побережья Финского залива вытянулась цепь загородных дворцов с садами. Общими особенностями этих ансамблей было террасное построение и наличие у каждого из них «верхнего» и «нижнего» садов, разделенных зданиями дворцов. Нижние сады выходили к берегу залива. Строительство ансамблей начинали при Петре I приглашенные из-за рубежа архитекторы Леблон, Микетти, Шедель и др. Они строили свои композиции по образцу работ Ленотра, Лево, мастеров итальянского Возрождения. И тем не менее, даже наиболее ранние из дворцовых ансамблей нового типа существенно отличаются от француз­ских, итальянских, немецких прототи­пов. Прежде всего это своеобразие природного окружения, близость моря, особенности строительных материалов и неизменное присутствие русских традиций декора в деталях композиций, и, конечно, творческая индивидуальность мастеров, работавших в непривычных для Запада условиях России.

Уже в первой половине XVIII в. строительство дворцовых ансамблей продолжили и развили русские мастера и дети иностранцев, родившиеся в Рос­сии, — Земцов, Растрелли, Неелов. В со­здание и развитие природных парков и дворцов вносили свой вклад и новые зодчие, находившие в России вторую родину — Ринальди, Камерон, Гонзага. Параллельно с приморскими ансамблями развивались садово-парковые компози­ции Царского Села (г. Пушкин), Павлов­ска, Гатчины. Все они представляют собой удивительно органичное единство прекрасной архитектуры и высокого искусства паркостроения.

В Петергофе (Петродворец) нахо­дится уникальная, не имеющая равных в мире система фонтанов. Все они - работают от естественного напора воды, подаваемой по каналам с расстояний до 22 км. Фонтаны бесконечно разно­образны и многочисленны. Они являют славу Петродворца и его душу.

Реализованные в Петербурге и его окрестностях новые для России идеи садово-паркового искусства распростра­нились в XVIII и первой половине XIX в. по всей территории России. Художе­ственные принципы барокко с его регулярными садами и классицизма с его пейзажными композициями не только сосуществовали, но и взаимно обогащали и дополняли друг друга. Ведущим типом сада во второй половине XVIII — первой половине XIX в. стали усадебные сады-В городских усадьбах дом отделялся от улицы парадным двором — курдонером. За домом находился сад. Часто сад выходил на реку или завершался прудами. Загородные усадьбы имели аналогичную структуру, только к па­радному двору вела не улица, а дорога, часто в виде достаточно длинной аллеи.

К числу лучших московских усадеб принадлежит дом Пашкова (архит. Баженов) и Голицынская больница (архит. М. Казаков). Сад дома Пашкова выходил к Кремлю, к реке Неглинке. Особенно красивым был сад Голицынской больницы. Он террасами спускался к прудам и дальше выходил к Москве-реке, завершаясь двумя стоя­щими и сейчас беседками. Этот сад, ничем не отличавшийся от усадебных садов, был тем не менее садом общественным, больничным. Подобные сады стали обычными и строились при больницах до начала XX в.